download

«Малые предприятия даже в благополучных странах с трудом получают кредиты»: поговорили с Евгением Грином, CEO WishFinance.

CoinFox: В чем философия вашего проекта?

Евгений Грин: Мы пытаемся изменить мир. Мы сделали первую версию WishFinance в Сингапуре в начале прошлого года. Какую проблему решает наш проект? Несмотря на то, что в мире от 40% до 80% налогов платится малым бизнесом, именно такие предприятия оказываются самыми незащищенными в случае каких-то финансовых трудностей. Предпринимателям сложно получить кредит даже в таких благополучных странах, как Дания или Нидерланды. Предприятия часто сталкиваются с рядом проблем, такими как кассовый разрыв или необходимость отремонтировать помещение, у них недостаточно собственных средств, а получить кредиты нет возможности.

При этом в мире есть большое количество людей, владеющих деньгами, которым невыгодно класть их на депозиты. В таких странах, как Германия или Сингапур, по депозитам банки платят 1% в год. Соответственно мы увидели, что есть необходимость в неком инструменте, который позволил бы этих людей соединить, при этом соблюсти защиту инвесторов от риска, ведь  кредитовать малый бизнес очень рискованно. Вот с этого мы начинали в WishFinance, это был первый шаг и дальше созданная технология и уже платформа предназначена для кредитных организаций, не частных кредиторов.

CF: Как технологически можно наладить процесс выдачи такого количества кредитов по всему миру?

Грин: Например, возьмем так называемых мерчантов, или торговые точки — это кафе, рестораны, аптеки, магазины. В таких компаниях часто стоят POS-терминалы для безналичной оплаты. Они подключены к эквайерам, то есть компаниям, которые проводят платежи по терминалам. Таким образом именно эквайеры владеют данными о реальных финансовых транзакциях малых предприятий.

Мы сделали технологию, которая научилась подключаться и выкачивать данные о транзакциях для того, чтобы решить главную проблему кредитования малого бизнеса — проблему скоринга или оценки рисков. Банкам тяжело работать с малыми предприятиями такого типа, так как их скоринг – оценка риска —основан на оценке активов таких предприятий. Но такие предприятия обычно не располагают большими активами. Какое-нибудь кафе скорее арендует помещение, чем покупает его в собственность. Они живут на денежном потоке.

При подаче заявки нам потенциальный заемщик дает разрешение получить данные об истории транзакций, чтобы мы смогли оценить его надежность, а от этого зависит, какой объем кредита, с какими условиями и каким риском мы можем ему выдать.

Выплата кредита также построена несколько иначе, чем в банках. В момент получения кредита заемщик дает нам разрешение, что с каждой будущей продажи 2%-5% суммы продажи автоматически идет на погашение кредита. Это снижает наши риски, делает их управляемыми. И для заемщика очень удобно – он видит сколько до конца месяца нужно выплатить. Если продажи пошли хорошо, то кредит может быть выплачен быстрее.

CF: А если предприятие обанкротится?

Грин: Такой риск существует. Если заемщик станет банкротом, то потери компенсируются из страхового фонда, который будет пополнятся за счет выплат. Из него будет делаться выплата на размер невыплаченной части кредита в ситуации банкротства заемщика.

CF: Какие параметры учитываются в скоринге?

Грин: Скоринг получился довольно сложным. В нем участвует 87 переменных. Некоторые из этих переменных «сырые», например, размер чека. А некоторые переменные синдицированные, то есть расчетные, состоящие из ряда переменных. Например, изменение размера чека в течение квартала.

В конце прошлого года мы провели пилотный проект. В нем участвовали 1000 предприятий. Мы выбрали 103 заемщика, которым выдали 112 кредитов. Портфель инвестиций составил 500 000 сингапурских долларов. Срок кредитов колебался от 2 до 6 месяцев.

Результаты доказали то, что наша система скоринга работает. У нас не было ни одного дефолта по кредиту, 95 кредитов были выплачены вовремя. Самая большая задержка по выплате составила 43 дня. Не было никаких проблем с заемщиками.

CF: Кто обрабатывает такой объем данных?

Грин: Для того, чтобы нашу модель можно было масштабировать, нужно убрать человеческий фактор. Поэтому мы сделали прототип нейронной сети, которая может работать со всеми этими переменными. Мы ее обучаем. Сейчас она работает в ручном режиме с людьми, но чем больше мы ее обучаем, тем самостоятельнее она становится. Она сможет обрабатывать огромное количество кредитных потоков.

Когда мы поняли, что можно делегировать эти задачи нейронной сети, мы увидели, что можно масштабировать бизнес-модель на весь мир, создать большую платформу, которую могли бы использовать огромное количество разных игроков на рынке.

CF: На какие рынки в первую очередь ориентирована платформа?

Грин: Сначала мы целились в рынки Гонконга, Южной Кореи, стран Скандинавии и Бенилюкса, Каталонию, то есть в те регионы, где есть большое количество малого бизнеса и много точек безналичной оплаты на малых предприятиях.

Но когда мы сделали прототип нейронной сети и увидели, что чем больше данных в нее загружать, тем лучше она обучается, мы поняли, что платформа может быть полезна всему миру.

Мы начали рассказывать о своей бизнес идее, а нам стали писать из Африки, Южной Америки, стран Азии. Казалось бы, это страны, которые изначально не очень подходили к нашей бизнес-модели. Но их объединяет то, что у их финансово-кредитных организаций нет возможности, нужных технологий либо бюджетов для работы с кредитованием малого бизнеса. Создание IT-системы внутри банка для таких целей — дорогостоящее удовольствие. Эти банки, фонды, кредитные организации смогут воспользоваться нашей технологией и начать кредитовать малые предприятия.

Например, в Индонезии 5 миллионов индивидуальных предпринимателей и малых организаций, а банковская система состоит в основном из средних и мелких банков, которые не могут разработать IT-систему оценки рисков их кредитования.

CF: Зачем создавать такую платформу на блокчейне?

Грин: Мы решили перенести эту платформу на блокчейн, а именно на блокчейн Ethereum, чтобы записывать все сделки по кредитам. Это позволяет защититься от рисков, которые, например, произошли с Lending Club.

Как работает обычная схема кредитования? Сначала выдаются кредиты из собственных средств, собранных от инвесторов, а чтобы получить новую ликвидность с рынка, кредит упаковывается в ценную бумагу и продается стороннему инвестору. На полученные деньги опять выдается кредит. Lending Club упаковывали плохие кредиты с большой вероятностью невыплаты как кредиты А+ и в виде ценных бумаг продавали банкам. Потом это вскрылось, и был огромный скандал. Пострадал весь финтех-рынок кредитования.

Поскольку мы записываем всю информацию в блокчейн, все прозрачно: любой участник платформы — и кредитор, и заемщик — может видеть, как ведет себя каждый кредит вплоть до последней транзакции. Это нельзя скрыть и подделать.

CF: Есть ли у вас лицензия на осуществление кредитной деятельности?

Грин: Нам в Сингапуре не нужна такая лицензия. Сингапур мы выбрали потому, что здесь хорошая регуляторика. Нам как юридическому лицу при кредитовании других юридических лиц не нужна никакая лицензия. Для финтеха созданы благоприятные условия.

Мы перевели юрлицо в Сингапур после того, как были введены антироссийские санкции. Переезд был вынужденным, так как мы до этого занимались проектом по трансграничному кредитованию: кредитовали малый бизнес в России, а деньги брали в Европе – они там дешевле.

Перебравшись в Сингапур, мы решили проблему кредитования малого бизнеса на глобальном уровне.

CF: Когда вы решили вывести платформу на ICO?

Грин: Летом мы собрали команду и начали готовиться к ICO, которое стартует 6 ноября. Вначале мы хотели сделать токены, которые можно было бы поменять на акции компании. Но в реальности это означало бы классификацию токенов как security. В этом случае токены бы подпали под множество ограничений.

Поэтому мы решили создать платформу с utility-токенами. Без токенов нельзя получить доступ к платформе. Для разных уровней участия будут разные лимиты владения токенами. Чем больше токенов он выкупит, тем больше возможностей у него будет на платформе. В зависимости от количества токенов в собственности участник может управлять определенным портфелем кредитов.

Токены нужны будут, чтобы делать подтверждения выданных кредитов и записывать их в блокчейне. Если владельцы токенов используют их в рамках платформы, они будут получать части прибыли, которую генерируют эти кредиты.

Количество токенов платформу будет лимитировано. Всего в рамках ICO будут распределены 10 миллионов токенов. Они будут созданы по стандарту ERC20. Еще 10 миллионов токенов будут заморожены на несколько лет. Они могут понадобиться в будущем для поддержки ликвидности в случае большого притока участников платформы.

Собранные средства будут потрачены на доработку платформы.

CF: Как вы решили вопрос с ужесточением регулирования ICO в некоторых странах?

Грин: Мы ограничиваем продажу токенов: не продаем ничего инвесторам из США, Китая и Сингапура. Даже несмотря на то, что токен у нас не является ценной бумагой, мы не хотим рисковать. Мы не продаем токены резидентам этих стран на этапе ICO. Но если люди захотят и регуляторика позволит, то наши токены можно будет приобрести потом на биржах.

Мы ведем переговоры с несколькими крупными криптовалютными биржами о будущем листинге наших токенов.

CF: Чем будет обеспечен рост курса токенов платформы?

Грин: Чем больше кредитов будет на платформе, тем больше нужно будет токенов, чтобы их подтверждать, тем выше будет курс. Когда платформу заметят более крупные финансовые организации, спрос на токены повысится еще больше – дефицит спровоцирует рост.