Слово «блокчейн» становится знакомым для все более широкого круга людей за пределами мира финтеха. Но всегда ли мы говорим об одном и том же блокчейне? CoinFox предлагает читателям разобраться в этом вопросе.

Как часто бывает с явлениями, обретающими широкую известность и находящимися на слуху, уточнение понятий остается уделом энтузиастов в специализированных блогах. Можно сказать, что технология блоковой цепи не стала исключением – благодаря ажиотажу, который поднялся вокруг нее, и количеству надежд, которые люди из разных сфер связывают с ее применением, мало кто пытается разобраться в том, о каком типе блоковой цепи идет речь в том или ином случае, а зачастую – что вообще подразумевается под словосочетанием «блокчейн».

Отчасти путаница понятий связана с тем, что словом «блокчейн» одновременно обозначается и технология, благодаря которой создается неизменяемый распределенный реестр, и то, что она создает – непосредственно сам реестр. 

Кроме того, несмотря на то, что применение технологии блоковой цепи уже вышло далеко за рамки криптовалют и даже финансовой сферы в целом, многие продолжают ассоциировать технологию исключительно с виртуальными валютами. Таким образом, слово «блокчейн», чаще всего, понимается как название технологии со следующими характеристиками: 

- Открытость и доступность. Имеется в виду то, что блокчейн-реестры доступны любому пользователю сети, как для прочтения, так и для запроса на выполнение новых транзакций.

- Равноправность участников. 

- Неизменяемость. 

- Децентрализованность и распределенность.

- Предоставление анонимности. 

Безусловно, именно в таком виде существует технология, на которой работает большинство криптовалют, и именно такая конфигурация технологических решений сейчас считается классическим блокчейном – первым из реализованных на практике.

Рост популярности главной из криптовалют – биткоина, а главное – практически бесперебойная работа системы на протяжении семи лет, привели к тому, что представители бизнеса задались вопросом, можно ли поместить в распределенный реестр что-либо другое, кроме электронных валют. Оказалось, что описанные выше характеристики технологии отвечают потребностям многих сфер – начиная с банковской и заканчивая сферой охраны цифровой интеллектуальной собственности. Именно попытки применения технологии в других сферах привели к тому, что появились новые типы блоковых цепей. 

Каким же образом сейчас классифицируют блокчейны?

В августе 2015 года создатель платформы Ethereum Виталик Бутерин в блоге компании опубликовал подробный пост, в котором дал классификацию существующих типов блокчейнов. Бутерин разделил блокчейны на три типа – частная блоковая цепь (fully private blockchains), блоковая цепь, принадлежащая консорциуму (consortium blockchains), и публичная блоковая цепь (public blockchains).

Разницу между этими типами Бутерин объяснил так: 

«В публичной блоковой цепи кто угодно в мире может отправить транзакции и ожидать, что они будут включены в реестр в случае подтверждения, и кто угодно в мире может участвовать в процессе согласования (транзакции)… В блоковой цепи, принадлежащей консорциуму, процесс согласования контролируется предварительно отобранными узлами, например, можно представить себе консорциум из 15 финансовых институтов… В частной блоковой цепи разрешения контролируются централизованной организацией».

Несколько иные названия были даны этим типам блоковых цепей в докладе главного научного советника правительства Великобритании сэра Марка Уолпорта, который был посвящен распределенным реестрам и потенциалу блокчейна в сфере государственного управления. Так, в докладе выделены следующие типы блокчейн-реестров: открытые публичные реестры (unpermissioned public ledgers), закрытые публичные реестры (permissioned public ledgers), закрытые частные реестры (permissioned private ledgers).

Иногда для краткости блокчейны делят на «открытые» и «закрытые». Такого подхода, по всей видимости, придерживаются в ЦБ России, — по крайней мере, зампред Банка России Ольга Скоробогатова в своем выступлении на конференции «Блокчейн и открытые платформы-2016» классифицировала существующие технологии именно так.

В целом, вне зависимости от классификации, отличаются блокчейны уровнем доступа к реестру с информацией и кругом допустимых участников сети – как для «активных» участников – тех, кто имеет право одобрять транзакции и, таким образом, изменять состояние реестра, так и для «пассивных» – тех, кто может просто «читать» реестр и отслеживать изменения в нем.

Таким образом, из «закрытых» блокчейнов «уходят» такие классические характеристики блокчейна биткоина, как полная открытость системы для всех, отсутствие центрального администратора системы и, как следствие, равноправность участников.

Именно из-за того, что частные блоковые цепи стали администрироваться (консенсус о состоянии сети принимается ограниченным кругом узлов сети), в Интернете можно часто встретить сетования блокчейн- и биткоин-энтузиастов о том, что «банки просто-напросто берут блокчейн, откидывают те технологические решения, что им не нравится и то, что осталось, продолжают выдавать за технологию блоковой цепи». 

Однако всерьез считать, что частные блокчейны были изобретены специально для того, чтобы скомпрометировать технологию, конечно, нельзя. Появление новых типов блоковых цепей, в которых консенсус достигается иным образом, было связано, по меньшей мере, с двумя объективными причинами. Во-первых, схема распределенного консенсуса, прекрасно работавшая для подтверждения активов, существующих исключительно в рамках самой виртуальной сети (on-chain assets), не может работать так же для активов из реального мира (off-chain assets). Иными словами, в криптовалютных реестрах каждый узел сети имеет доступ ко всему объему информации, необходимому для одобрения транзакции, – например, всем известно, сколько всего биткоинов выпущено на момент совершения транзакции, а по блоковой цепи можно отследить передвижение каждого биткоина в рамках сети. Соответственно, каждый нод может определить, обладает ли пользователь той суммой биткоинов, на которую он хочет совершить транзакцию. С активами реального мира ситуация другая – полнота данных, необходимая для принятия решения, доступна не всем гражданам страны или даже членам определенного учреждения. Именно поэтому каждый пользователь не может участвовать в формировании консенсуса и одобрении транзакций – он попросту не обладает всеми необходимыми для этого данными. Во-вторых, достоверность большинства сведений, которые предлагается подтверждать при помощи блоковой цепи, исторически заверяется государством (например, наличие прав собственности гражданина на земельный участок). Поэтому широкое участие рядовых пользователей сети в одобрении транзакций, в большинстве стран не имело бы никакой юридической силы.

Исходя из этих соображений, блокчейны стали частично или полностью администрироваться. 

По сути, «открытые» и «закрытые» блокчейны представляют собой технологии с различной архитектурой, и именно поэтому важно понимать, о каком именно блокчейне идет речь в том или ином случае. В целом, скорее, можно только порадоваться тому, что разные блокчейны имеют свои преимущества для разных отраслей, а значит, могут улучшить гораздо больше сфер человеческой деятельности. 

 

Юлия Сеславинская