Технический директор проекта РосКомСвобода Станислав Шакиров рассказал CoinFox о последствиях запрета биткоина в России и о том, как РосКомСвобода помогла внести в программу партии «Яблоко» пункт о криптовалютах. 

CoinFox: Чем блокчейн может быть интересен финансовым регуляторам и властям?

Станислав Шакиров: Блокчейн может использоваться по сути как новый вид баз данных, который способен обеспечить для государства и финансовых институтов повышенную степень доверия при совершении сделки и транзакций. Это базы данных, которые невозможно взломать, подменить в них прошлые записи, как-то мошенничать. Плюс ко всему эта технология позволяет сокращать издержки. 

CF: Почему в России первое желание было запретить биткоин?

СШ: Биткоин запрещают, потому что боятся его конкуренции с рублем. Есть стандартная концепция государства, один из основополагающих постулатов, что государство должно располагать собственной валютой. Когда другая валюта заходит на территорию государства, то это поднимает вопрос суверенности государства. 

В России государственные мужи научились отделять блокчейн от биткоина не так давно. Они поняли, в чем разница, что она там присутствует. В этот момент и начался различный политический пиар на тему того, что блокчейн — это хорошо. 

Для государственных деятелей долгое время вообще было непонятно, чем является биткоин, что это такое. Поэтому вопрос его запрета как параллельной валюты стоял и продолжает стоять. 

В разных странах регулирование биткоина идет по-разному. В США в зависимости от штата биткоин рассматривают по-разному: где-то это является цифровой валютой, где-то товаром. Единой точки зрения у законодательств разных стран пока нет. Где-то это никак не регулируется, а где-то необходимо получать лицензию на осуществление банковской деятельности и платить за нее около миллиона долларов, как в Европе, например.

CF:  То, о чем заявил Минфин (о желании приравнять биткоин к иностранной валюте), является позитивным шагом?

СШ: То, что Минфин заявил о возможном приравнивании биткоина к иностранной валюте, свидетельствует о том, что Минфин может пойти как раз по европейскому сценарию. И в этом случае обмен биткоинов будет производиться по банковской лицензии. Это то, к чему в основном приходят европейцы.

Сейчас в России существует большая проблема с покупкой и продажей биткоинов. Существует не так много способов сделать это быстро и без использования сложных схем. Предписания Центробанка, касающиеся нежелательности работы юрлиц с биткоинами, привели к тому, что, например, Killfishbar закрыл возможность принятия биткоинов, а также «посыпались» обменники, которые работали в правовом поле. 

Сейчас, может быть, появится больше способов покупки и продажи биткоинов, потому что кто-то из юридических лиц получит возможность сделать это в легальном поле и появится хоть какая-то реальная конкуренция. 

Пока остаются вопросы, касающиеся правоприменения этой законодательной инициативы, если она будет одобрена. Майнинг, согласно последнему варианту, будет запрещен. Правда, крупные майнеры и не были особо публичными, и будет сложно выяснить, кто майнит, а кто нет. 

Может сложиться ситуация, когда все продолжат майнить, но для регулирующих органов эта информация будет недоступна. 

Что касается физлиц, занимающихся майнингом, то просто появится еще одна статья, по которой можно будет привлечь людей к уголовной ответственности. Вряд ли это будет регулярная практика. Запрет майнинга — это абсолютно глупая инициатива. Она вряд ли будет применяться часто, а скорее будет использоваться как определенная репрессивная мера для людей, на которых правоохранительным органам нужно эти репрессивные меры наложить. 

CF:  А вообще возможно было запретить криптовалюты или это наднациональное явление?

СШ: Запретить-то можно все что угодно. Вопрос в исполнении этого запрета. Это можно сделать, но в этом случае надо будет ограничивать Интернет белыми списками, причем они должны будут включать как сайты, которые разрешат посещать, так и траффик, которым разрешат обмениваться, а также полный запрет шифрованного неопознанного траффика. Но это будет уже не Интернет.

Если в России будет возможность через Интернет передавать шифрованный трафик, а это по сути базовый принцип функционирования Интернета, то ни о каком запрете биткоинов речи не может идти.

Пока после все тех же предписаний Центробанка юридические лица в России не могут легально работать с биткоином, а продавать наркотики за биткоины как не было проблемой, так и не является. В данном случае любой запрет бьет только по добропорядочным гражданам и компаниям.

CF: Насколько правомерно рассматривать биткоин как побочный продукт?

СШ: На этот счет существуют разные точки зрения: что первее, курица или яйцо. Сложный вопрос, время рассудит. Пока самая громкая система, в которой работает блокчейн, это биткоин. 

Я уверен, что лет через пять суммарный объем систем, работающих на блокчейне, по своей капитализации будут сильно превышать биткоин. Это уже происходит: разные платежные системы интегрируют в себя блокчейн, потому что это удобнее и дешевле. Сейчас пока мы говорим биткоин, а подразумеваем блокчейн. А через пять лет биткоин будет лишь одной из первых, ранних реализаций блокчейна. Они перестанут быть такими синонимами, каковыми являются сейчас.

CF:  Насколько известно редакции, именно Роскомсвобода поспособствовала внесению в проект программы партии «Яблоко» пункта о криптовалютах. Как вы к этому пришли?

СШ: В рамках развития цифрового пространства в России это одна из тех тем, которая способна оттолкнуть нашу страну назад в развитии, если мы не будем ей сейчас заниматься. Потому что все наши ребята, которые добьются успехов, быстро эмигрируют на Запад, где их проекты будут востребованы.

Мы провели с представителями партии «Яблоко» несколько встреч. Они предложили нам сделать свои предложения и дополнить их программу по технологической части, в частности в том, что касается криптовалют, свободы слова, экстремизма и авторских прав. Мы написали свои предложения, они их частично приняли.

В проекте их программы поднимается вопрос легализации биткоина, не просто регулирования, а отсутствия репрессивного регулирования и принятия законопроектов, которые позволят использовать биткоины легально как физлицам, так и «юрикам». Тут возникают вопросы, какими должны быть эти законы, чтобы биткоину было хорошо. 

Ответ двоякий: в зависимости от того, какую сторону на рынке ты занимаешь, такие законы и нужны. Кому-то с точки зрения налогообложения выгоднее, чтобы биткоин был валютой, а кому-то выгоднее, чтобы он рассматривался как товар. Если я обменник, это одно, а если я майнер, то это другое, если я физлицо, которому хочется за биткоины купить себе дом — это третье.

Елена Платонова