download

Поговорили с главой первой криокомпании в Евразии «Криорус» Валерией Удаловой об изучении анабиоза, заморозке донорских органов, проблемах оживления людей и о том, как все это связано с блокчейном.

Расскажите, когда ученые заинтересовались идеей анабиоза и как развивается крионика в наши дни. 

Для начала нужно понять, что анабиоз бывает двух типов: это замораживание и высушивание. Последнее касается в первую очередь растений. Мы занимаемся замораживанием, потому что тут больше перспектив. Взять тот же самый анабиоз в космосе. Что же касается идеи, то возникла она в конце XIX века. Первые исследования по анабиозу у летучих мышей провел П.И. Бахметьев. Вообще я очень люблю читать книги по раннему анабиозу. Это исследования 20-х, 30-х годов ХХ века. Тогда ученые замораживали все подряд. В результате они научились замораживать небольшие объекты, а с крупными очень долго ничего не получалось. Но в 2005 году произошел прорыв. В лаборатории в США посредством витрификации с помощью специального криопротектора заморозили почку кролика до жидкого азота на неделю. Потом разморозили по правильной технологии, отмывая и разогревая. Затем пришили, вторую почку убрали, и кролик жил на размороженной почке месяц. Впоследствии были попытки повторить этот эксперимент, но все они закончились неудачей, так как он был очень сложный с точки зрения микрохирургии.

С 2013 года открытия идут прямо ежегодно.

2013 год. Идеальная заморозка печени свиньи с помощью так называемой персуффляции с инертными газами, этот метод позволяет сделать высокоскоростную заморозку. Эксперимент провела американская компания Arigos Biomedical, мы с ними общаемся, можно сказать, дружим. В общем, заморозка у них получилась, а разморозка нет.

2014 год. Другая группа провела важнейший эксперимент, который продемонстрировал возможность сохранения памяти при разморозке. Взяли две группы нематод, обучили одну группу проходить лабиринт с помощью импринтига. Потом две группы заморозили до жидкого азота, разморозили и выяснили удивительную вещь. Те, кто умел проходить лабиринт до заморозки, об этом не забыли. Эксперимент впервые показал, что память может сохраняться при обратимой заморозке.

2015 год. Идеальное сохранение мозга кролика с помощью витрификации. С помощью криомикроскопов посмотрели нейронные связи и выяснили, что их удалось сохранить полностью. Правда, разморозка тоже не удалась.

И, наконец, 2017 год. В Университете Миннесоты провели эксперимент по заморозке части сердца свиньи объемом 50 мл (это много!) с криопротектором, в который добавили специальные наночастицы. При разогревании сделали переменное магнитное поле и в результате добились идеального отогрева. Мы думали, что это произойдет лет через 20-30. В принципе, мы бы и сами могли провести такой эксперимент, но эти наночастицы очень дорогие, и эксперимент стоил бы около 100 тысяч долларов, таких денег у нас не было и нет. Но самое главное в том, что теперь вопрос обратимой заморозки органов стал уже чисто техническим. На это нужно примерно десять лет активной работы.

Как возникла идея замораживать людей? Для чего это нужно?

Замораживать людей нужно для того, чтобы они не умирали. Когда я была маленькая, любой рак воспринимался как приговор. Сейчас 50% процентов больных вылечиваются. Медицина развивается, и мы собираемся делать то же самое. Когда будет достигнута обратимая заморозка органов или целых организмов, мы сможем замораживать неизлечимо больных людей буквально в последние секунды жизни – и хранить до тех пор, пока медицина не поймет, как лечить эту болезнь. Сейчас мы замораживаем не идеально, как можем. Потому что есть давняя концепция о том, что людей, которых заморозили в течение так называемого ненаступления информационной смерти, тоже можно оживить. Так что у нас глубоко гуманные цели.

Мы знаем, что вы заинтересовались блокчейном. Как вы пришли к этому и как вообще связаны столь разные на первый взгляд понятия: крионика и блокчейн?

Дело в трансгуманизме. Мы, трансгуманисты, в принципе занимаемся продвижением новых технологий, в том числе, и по продлению жизни. Это нанотехнологии (мы продвигали их 12 лет). Искусственный интеллект. Опасность искусственного интеллекта. Технологическая сингулярность. Все это были наши футурологические темы, которые мы поднимали с 2003-2005 гг. И соответственно, когда появился блокчейн, стало понятно, что идет цифровизация экономики. Стали появляться всякие биотехнологические проекты. Например, мы совместно работали со Стасом Полозовым, это биофизик, один из основателей Emercoin, он еще читал лекции по старению… В общем, он рассказал нам про возможность ICO.

Дело в том, что крионика развивается очень тяжело. Обычный венчурный капитал редко вкладывается в такие непонятные вещи. Тем более, что поначалу мы никогда не рассматривали наше дело как бизнес. Мы делали компанию для себя. Но со временем дело стало развиваться. Нам пришлось делать завод по производству дьюаров во Пскове. Приходится переделывать медицинское оборудование. Сейчас я проверяю возможность построить большое криохранилище в Твери… Потом такой момент: у нас много потенциальных клиентов в Европе, но они не хотят ехать в Россию, а криохранилища сейчас есть только у нас, в США, в Австралии и маленькое в Китае. То есть, хорошо бы поставить криохранилище и в Европе – но на это нужны большие средства. А ведь еще эксперименты, я уже рассказывала сколько они стоят! Поэтому мы решили так: если есть возможность получить ускоренное финансирование – надо это сделать! Тогда мы сможем построить хранилище в России, потом в Швейцарии и на эксперименты тоже хватит.

Если же говорить более отвлеченно, то технологии продления жизни в принципе очень сильно связаны с компьютерными технологиями, в том числе, с блокчейном. Приведу пример. Существует концепция о том, что можно разработать аппаратуру, которая будет неразрушающим образом сканировать мозг и делать его 3D-модель. Грубо говоря, мозг можно будет оцифровать. Уже сейчас этим занимается проект Blue Brain, запущенный IBM и Швейцарским федеральным техническим институтом Лозанны. Получается, что люди могут быть оцифрованы, внесены в компьютер и сохранены – например, в блокчейне.

На что вам нужны деньги в первую очередь: на криохранилище или на научные эксперименты?

Вообще-то мы хотели бы собрать деньги и на то, и на другое. Ведь существующая поэтапность – искусственная. Мы могли бы построить крупный криоцентр в Твери с лабораториями, хранилищем, антивозрастным центром. Могли бы получать гранты. И начинать научные исследования. Потому что обратимая заморозка органов очень близка. И возможно, мы еще успеем захватить часть этого рынка.

Потом еще очень важный момент – это разработка технологий для хранения донорских органов. Проблема в том, что сейчас они хранятся 6-8 часов. И очень многие люди не получают эти органы, потому что их просто не довезти. А если бы мы сделали криохранилища либо выращенных, либо просто донорских органов, то излечиваемость была бы огромная. Точно так же людей можно было бы омолаживать. Некоторые ведь не просто от одряхления умирают. А конкретно от одряхления какого-либо одного органа. То есть вот печень состарилась, и если бы ее заменить – человек бы еще 30 лет прожил. В общем, концепция такая: криоконсервация отдельных органов, потом мелких животных, а потом и человека. Кстати, это имеет огромное значение еще и для космонавтики. Потому что люди, какие они есть, никуда не долетят. А замороженные – пожалуйста.

И когда-нибудь с помощью крионики будут оживлять мертвых?

Тут все не так просто. Есть такая вещь: критерий смерти. В древности как рассуждали: не дышит – значит, умер. Потом появился новый критерий: остановка сердцебиения. Еще определяли по зрачкам – реагируют ли на свет… Сейчас существует новый критерий: прямая энцефалограмма головного мозга. Но далеко не везде есть нужные приборы, поэтому очень часто врач учитывает все критерии опосредованно. К тому же, существует документ Минздрава, по которому реанимационные мероприятия не продолжаются больше 40 минут. В течение этого времени врач пробует оживить пациента, и если ничего не получается, то заключает, что он мертвый. Но ведь есть выдающиеся реаниматологи. Например, Сэм Парния, он откачивает пациентов по специальному протоколу (кстати, с охлаждением), до двух часов после остановки энцефалограммы! А в двух случаях – через 14 часов!

Или вот еще пример. Ставили эксперимент, сколько живых и размножающихся в чашке Петри нейронов останется у крысы через какое-то время после смерти при разных температурных режимах. Если крыса лежала при +25 градусах три часа, потом еще 20 часов при +2…+4, то через 23 часа у нее от 5% до 15% нейронов живы и размножаются. Таким образом, можно резюмировать, что смерть – это не одномоментный, а очень медленный, постепенный процесс. И во время этого процесса можно, так сказать, «остановить мгновение» для человека. Тем более, что в будущем медицина будет развиваться, и реанимировать станут еще позднее. А возможно, начнут еще и омолаживать…

В общем, крионика фактически дает людям шанс на вторую жизнь. Это впечатляющая идея, и именно поэтому о ней писали многие выдающиеся люди. Тот же Маркрам, который ведет Blue Brain, тот же Марвин Минский, один из отцов искусственного интеллекта, тот же Эрик Дрекслер, отец нанотехнологий… Вот у него в первой книге (называется «Engine of Creation», то есть, «Машина созидания») вся девятая глава посвящена тому, как с помощью нанотехнологий можно было бы теоретически в будущем оживлять криопациентов. И это, заметьте, в 1986 году написано! Или вот Ральф Меркл, знаменитый криптограф, − он тоже писал о крионике. Или Хэл Финни, криптограф, один из первых программистов, работавших над исходным кодом биткоина. Я бы даже хотела процитировать его слова: «Я был удивлен, поскольку всегда считал крионику делом далекого будущего. Но, как оказалось, в такой ситуации стоит полагаться по большей части на надежду, и в принципе крионика предоставляет ещё один путь для возможного благоприятного исхода". Он это не просто так сказал. Финни был крионирован в возрасте 58 лет, у него был боковой амиотрофический склероз, неизлечимое на данный момент заболевание. То есть все эти понятия очень, очень близки – именно как футурологические дисциплины.

Где сейчас находится ваша лаборатория и какие исследования вы проводите?

Наша лаборатория находится в Воронеже. Эксперименты проводим самые разнообразные. Например, на крысах: сливается кровь у крысы, она засыпает, мы понижаем температуру до +2, в таком состоянии она лежит 2,5 часа (фактически мертвая, без энцефалограммы), потом ее нагревают, вкачивают кровь и крыса оживает. Сейчас по такой технологии в Питтсбурге проводят исследования, чтобы успевать перевозить тяжело травмированных людей при низкой температуре. Скажем, тех, у кого большая потеря крови. Или вот, например, изучаем клатратный анабиоз, эти исследования должны помочь снизить токсичность криопротекторов. Главная наша проблема – нехватка финансирования. А ведь если бы мы начали работать с наночастицами, то могли бы очень продвинуться! В США сейчас в основном гранты идут на витрификацию, на заморозку клеток. Криобиологов, которые занимались бы органами, практически не существует. Потому что какое-то время, очень долго, ничего не получалось, и все они ушли замораживать клетки, ведь это коммерчески выгодно, причем прямо сейчас. Это стволовые клетки, пуповинная кровь, сперма и так далее. Технологии витрификации неплохо продаются. Мы могли бы создать свои технологии для заморозки органов – и тоже их продавать.

Расскажите поподробнее, почему ICO подходит вам больше грантов.

Тут все просто. Гранты привязывают людей к определенной теме. Причем тема эта – уже пройденная. Это то, что у тебя уже получилось. И человек все время сидит на месте. Скажем, если ты удачно крионировал икру рыбы – тебе с удовольствием дадут грант на икру еще одной рыбы. А на что-то новое деньги найти сложно. Поэтому нам больше подходит ICO.

А вот с точки зрения инвесторов, которые будут приобретать токены, чем вы будете их обеспечивать, и за счет чего пойдет рост?

Здесь несколько моделей. Во-первых, это утилитарный токен на приобретение разных товаров. Можно будет купить криосохранение, заказать нейрооцифровку, у нас есть несколько услуг, касающихся, в том числе, ДНК. За токены приобрести услугу можно будет на 10-20-30% дешевле, чем за фиатные деньги. Этим и будет обусловлен спрос. Плюс сейчас мы думаем о том, чтобы сделать дивидендную выплату, создать токен, за который можно будет купить пай в обычной фиатной структуре. То есть, организовать фонд ликвидности. Компания у нас реальная, развивающаяся, мы существуем с 2003 года и надеемся, что все это сможет вызвать доверие.