Россия заинтересовалась блокчейном. О перспективах развития технологии CoinFox поговорил с заместителем начальника управления инновационной деятельности ВШЭ Мариной Гурьевой.

CoinFox: Марина, расскажите, пожалуйста, как лично Вы заинтересовались темой блокчейна, что Вас привлекло?

Марина Гурьева: Дело в том, что я получала свой MBA в Сингапуре. Сингапур «дружит» с биткоином достаточно давно: уже тогда там были установлены банкоматы, и биткоины принимались в кафе. Любопытных людей такое всегда привлекает. К тому же, многие сингапурские стартапы — и круг общения, сложившийся вокруг них, — включали в себя людей, специализирующихся на биткоине и блокчейне. Посетив пару мероприятий, я очень увлеклась изучением технологии; тогда же ею занялись мои друзья.  Разобравшись, я провела параллели с экономической действительностью, которая существует сейчас, и пришла к выводу, что блокчейн-системы могут оптимизировать процессы по самым разным направлениям экономической деятельности, снижая затраты на операции. 

CoinFox: Как Вы, исходя из своего опыта и наблюдений, оцениваете перспективы развития технологии блокчейн в России?

Марина Гурьева: Перспективы развития блокчейна в России воодушевляют. Если зимой прошлого года о блокчейн-системах здесь никто и не говорил, то сейчас этим вопросом занимаются не только регуляторы, но и отдельные компании, запускающие пилотные версии системы, пытаясь понять, как их внедрить в свою деятельность. Если внешний фон будет благоприятным — то есть если другие страны начнут активно заниматься этой темой, как, допустим, Британия, где ведущий исследовательский институт недавно выпустил бумагу, рекомендующую правительству внедрять блокчейн-системы повсеместно, — то высока вероятность, что и в России им будет дан «зеленый свет». 

CoinFox: При этом основным «двигателем» внедрения блокчейна будет именно государство — или все-таки бизнес-структуры?

Марина Гурьева: Если мы говорим про Россию, то здесь бизнес не рискует заниматься некоторыми видами деятельности без благоприятного режима со стороны государства. Если появляются угрозы, мол, «будем запрещать», «будем сажать», «будем уголовно преследовать», — естественно, ни один нормальный предприниматель не рискнет запускать здесь проект, связанный с блокчейн-системами. Никто не хочет тратить жизнь на тюрьму, и каждый понимает: если это государство не хочет, то в мире много других стран, где компании, занимающиеся развитием криптовалютных проектов, будут встречены с раскрытыми объятиями. Тот же Люксембург, тот же Сингапур, та же Великобритания, не говоря об оффшорных юрисдикциях. Поскольку в глобальном мире достаточно альтернативных возможностей, любая компания с российскими корнями будет выбирать то место, где существует наиболее благоприятный режим. Но если Россия сама даст зеленый свет, у компаний появится возможность регистрироваться здесь и делать свои проекты глобальными, сохраняя штаб-квартиру в России.

CoinFox: То есть, с Вашей точки зрения, как только зеленый свет будет получен, российские банки — и не только банки — начнут активно внедрять технологию блокчейн?

Речь не столько о банках, с ними все сложнее: чтобы что-то внедрять, нужен серьезный пересмотр законодательства. Банки, конечно, начнут экспериментировать, некоторые из них экспериментируют уже сейчас; но — надо отдать должное российской инженерной школе: все, что связано с блокчейн-системами, это, прежде всего, не банки, а программисты. У нас в стране есть люди, которые способны делать такие системы и которые уже делают такие системы. Другой разговор, что сейчас они либо работают на западные компании, либо учредили собственные за рубежом. Как только государство дает зеленый свет, вся эта масса людей и компаний легализуется здесь и начинает вести законную деятельность. И это не только про финансы: блокчейн-системы могут использоваться для подтверждения места происхождения товаров, для подтверждения личности вместо паспортов и так далее. Есть широкий спектр применения блокчейн-систем. И, возможно, финансовые институты начнут вкладываться именно в стартаперские разработки.

CoinFox:  Какие нефинансовые опции кажутся Вам наиболее перспективными?

Марина Гурьева: С точки зрения государства, одно из самых интересных применений технологии — перевод на блокчейн различных реестров. Реестр собственности, допустим, ведется в каком-то виде — но если вы пробовали зарегистрировать хоть одну сделку, то знаете, какое количество документов требуется и с той и с другой стороны. Это затратно и по времени и по средствам; нужно привлекать юристов, и все равно очень сложно проверить «чистоту»… Если же мы переводим процессы на блокчейн, то появляются токены, соответствующие разным видам собственности, и все операции по передаче прав собственности производятся внутри блоковой цепи, где их легко контролировать. И позиция регулятора — не «исполнитель» этого процесса, а именно «контролер». У него есть такой же доступ к системе, как у других участников; он просто видит все транзакции и может проконтролировать любую из них. Все наши паспорта — это тоже реестр, один огромный реестр, раздробленный каким-то образом так, что мы вынуждены подавать информацию отдельно в банковские учреждения, отдельно в университеты, отдельно еще куда-то — у них ведь нет доступа к единым данным, есть только паспорт, который вы принесли с собой.

Если же говорить о промышленном применении блокчейна, широкие горизонты открываются у Интернета Вещей. О нем говорят неустанно уже давно, но чтобы он стал реальностью, нужен единый протокол — и очень желательно, чтобы устройства могли совершать между собой финансовые транзакции. Ибо истинный Интернет Вещей — это когда мой холодильник — по тому, что я запрограммировала, — сам заказывает продукты, и они доставляются автоматическим средством доставки, которое точно определяет мой адрес и по паролю получает доступ к специальному месту выгрузки... Все это очень удачно накладывается на технологию блокчейн, потому что в блокчейне у моего холодильника есть возможность тратить токены, которые называются деньгами. При этом, если я говорю ему: покупай только российские продукты, а у продуктов есть электронный идентификатор, — мой холодильник может выбрать автоматически то, что мне больше всего подходит. Это же можно распространить на промышленность, транспорт, логистику — есть масса систем, которые можно переводить на блокчейн.

CoinFox: Не может ли при всем при этом блокчейн стать средством тотального контроля? 

Марина Гурьева: Здесь надо быть откровенными и понимать, что на самом деле мы все с каждым днем дальше и дальше от privacy. Можно, конечно, сказать: я не зарегистрируюсь в Facebook или Вконтакте, не куплю телефон Apple или Samsung и вообще смартфон не куплю, — но объективно количество гаджетов, которые нарушают нашу privacy, зашкаливает, и ни для кого не секрет, что все, что связано с гаджетами, легко отслеживаемо. 

Иллюзия privacy… есть именно иллюзия. Проблема, однако, в другом: в больших объемах информации. Почему происходят теракты? Ведь террористы пользуются смартфонами, ездят на автомобилях… Теоретически все это отслеживаемо — но надо же знать, за кем следить. И вот это знание, за кем следить, что отслеживать, — это именно та интеллектуальная нагрузка, которую несут правоохранительные органы. То же самое с блокчейном. Представьте себе объем данных, связанный с Интернетом Вещей на блокчейн. Он гигантский! Надо точно понимать, что именно ты хочешь смотреть, на какие параметры этого «что-то» ты хочешь смотреть. Уже сегодня проблема big data в том, что с ней умеют работать очень немногие организации, и то по отдельным направлениям. То же произойдет с блокчейном, когда мы все на него перейдем. 

Вопросы privacy зависят от того, чего именно хочет человек. Можно не использовать Интернет, гаджеты, получать зарплату только в наличных, — но это неудобно! По факту человек разменивает свою privacy на те возможности, которые дают ему открытые системы. Существуют компании, которые составляют кредитную оценку по профилю в социальных сетях. Если вы не слишком обеспокоены privacy, по вашей странице можно легко дать оценку вашему кредитному рейтингу: видно, что вы покупаете, с кем общаетесь, куда ездите, какие вузы заканчивали... С блокчейном получится то же самое. Если кому-то так интересно, на что я трачу свои деньги, — милости просим, я трачу их на понятный набор вещей, который меня ни на секунду не смущает, и у меня нет задачи прятать его от кого бы то ни было. Если же кто-то тратит средства на незаконные операции, это его проблемы: не надо нарушать закон.

CoinFox: Чтобы все это заработало должным образом, есть смысл задуматься — в том числе вузам — об инвестировании в человеческий капитал. Тут могут быть разные направления специализации; на чем бы Вы посоветовали российским вузам сделать акцент в ближайшем обозримом будущем?

Марина Гурьева: Можно спокойно посмотреть на то, что делается в Англии и в США, и не задумываясь начать копировать. Там массово запускаются курсы по изучению блокчейн-систем; количество научных работ, посвященных этой проблеме, начало расти экспоненциально. В России тоже некоторые вузы начали преподавать техническим специалистам блокчейн. Это понятно: вам надо, чтобы у вас были программисты, разработчики, которые понимают, как работают эти системы, и способны их создавать. Но, как и везде, в блокчейн-образовании присутствует «архитектурный» элемент: если мы говорим о финансовой сфере, то хорошо бы, чтобы и финансисты начинали понимать, как им оптимизировать процессы с помощью блокчейна. К тому же вопросы «а как сейчас», «что именно можно оптимизировать», «что можно убрать» — не до конца понятны классическому программисту. Поэтому должно идти сотрудничество, и следует, в идеале, преподавать блокчейн и там, и там. 

Неплохо бы начать преподавать его в каком-то виде и государственным управленцам, если мы говорим, что можем все госуслуги перевести на блокчейн-системы. 

Неплохо бы преподавать такие же предметы и юристам, поскольку юристы должны понимать, как они в мире будущего (где, вообще-то, юристы особо не нужны) смогут себя вести. Вполне очевидно, что все посредники трансформируются, превратятся во что-то иное; люди, которые учатся прямо сейчас, должны задаваться вопросом: что там останется в юриспруденции, если внедрить программируемые контракты? 

CoinFox: В ходе интервью Вы несколько раз упомянули, что развитие блокчейна в России прямо коррелирует с развитием технологий «на Западе». Вместе с тем хорошо известно об успехах блокчейна и «на Востоке». Почему для нас важен именно «западный» дискурс?

Марина Гурьева: Когда я говорю «Запад», я имею в виду все, что пошло от англо-саксонского права. Сингапур — оплот англо-саксонского права в Азии; я могла бы с таким же успехом назвать Австралию и Новую Зеландию, которые также лидируют в восточном полушарии с точки зрения развития технологии блокчейн. При этом да, есть Китай, где стоят майнинговые пулы и где за майнинг собираются налоги; Китай получает деньги с инфраструктуры биткоина на абсолютно легальной основе. Он поощряет развитие блокчейн-систем и биткоина в частности, так как они повышают заказы на производство микросхем и электроники... Но поскольку блокчейн завязан прежде всего на финансы, мы не можем не принимать во внимание существование признанных финансовых центров. Это Нью-Йорк, Лондон, Сингапур, Гонконг. Когда мы видим, что происходит трансформация финансовых систем в странах-лидерах, мы понимаем, что либо подключимся позже (будем вынуждены подключиться, ибо они трансформируют систему не просто в своей стране — они трансформируют ее в глобальных масштабах), — либо мы начнем включаться в работу прямо сейчас. Пока, на этапе становления системы, мы можем влиять на нее, можем войти в консорциум, можем разрабатывать протоколы, которые впоследствии станут глобальными. Это позволит нам не хвататься потом за голову с криками «все пропало!».


Мария Рудина

Комментарии  

# DATACHAINS.world 11.02.2016 06:15
о чем статья не понял - блокчейн не легализован в РФ - это понял - спасибо!